Вернуть рентабельность угледобычи
In order to restore profitability of coal mining
DOI: http://dx.doi.org/10.18796/0041-5790-2026-2-18-23
В статье рассматриваются причины текущего кризиса рентабельности угледобывающей отрасли России, обусловленного сочетанием внешнеэкономических санкций, глобального энергоперехода и высокой логистической нагрузки. Сокращение инвестиций в добывающем секторе ведет к риску утраты воспроизводства минерально-сырьевой базы в среднесрочной перспективе. На основе экономической (рыночной) классификации углей и анализа реальных грузопотоков 2025 г. выявлены структурные перекосы в использовании угольного сырья: низкомаржинальные энергетические угли экспортируются на дальние расстояния, тогда как более ценные коксующиеся марки потребляются внутри страны. Обосновывается возможность повышения совокупной рентабельности экспорта через перераспределение угольных потоков при условии поэтапного возврата к технологии трамбования угольной шихты в коксохимическом производстве. Показано, что внедрение данной технологии при обновлении коксового фонда позволяет вовлечь менее качественные угли в коксование, высвободив высокомаржинальные марки для экспорта, что потенциально увеличивает эффективность восточного полигона на 16% и обеспечивает значимый фискальный эффект для угольных регионов.
ВВЕДЕНИЕ
Никогда такого не было… и вот опять Тридцать лет назад госпланово-министерская угольная промышленность СССР за считанные месяцы распалась на сотни маленьких и больших фрагментов – формально независимых предприятий. Обильная в свое время река капитальных инвестиций и планового финансирования, исходящая из министерского здания на Новом Арбате, резко начала мелеть, превратилась в тонкий ручеек, а затем и исчезла вовсе.
Над руководителями «свободных» фрагментов бизнеса навис вопрос «Как выжить?»
Самые активные и энергичные поняли, что ответ лежит за границей, где коксуемость и калории можно выгодно обменять на liberal value. Они покинули свои кабинеты и полетели по географии потребления заключать контракты. Кто-то подписал, кто-то не подписал, кто-то подписал бумаги с мошенниками, а кто-то решил не возвращаться. Но так или иначе, методом проб и ошибок путь к финансированию отрасли был найден. Проведя в промышленной нищете начало девяностых, с 1998 г. угольная промышленность стала энергично развиваться уже самостоятельно. И этот вектор развития действовал до настоящего времени безотказно.
Текущие сводки об отгрузках показывают, что ежемесячно из 12 млн т энергетического угля 50% – отгрузки на экспорт. Из 7 млн т коксующегося концентрата 50% отгружены иностранным потребителям.
Время, однако, беспощадно. Два «черных лебедя»: глобальный тренд на отказ от «грязных технологий» и международные санкции снова поставили угольную промышленность России на грань рентабельности.
В сегодняшних условиях большинство предприятий сокращают инвестиции. Но если в обрабатывающих отраслях инвестиции ведут к расширенному воспроизводству, то в добывающей промышленности без инвестиций не будет и текущего воспроизводства вследствие необходимости поддержания очистного фронта горных работ. Сейчас эффект еще не так заметен, но через пару лет, по истечении инвестиционного цикла, у шахт и разрезов не останется вскрытых и подготовленных для добычи запасов.
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Оставим первый русский вопрос «Кто виноват?» на усмотрение компетентным органам и сосредоточим внимание на втором. Стоящие лицом к лицу с проблемой руководители предприятий и холдингов режут затраты, сокращают работников, урезают планы по развитию и сражаются за провозные квоты через Восточный полигон. Руководители угольных регионов спорят с руководителями РЖД за льготные ставки перевозки к портам и пытаются латать дыры в региональных бюджетах. Руководители государства и профильных ФОИВов формируют программы поддержки угольной отрасли [1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8].
Их самоотверженные усилия прилагаются в двух направлениях: во-первых: ослабить финансовую нагрузку на предприятия; во-вторых: найти основному продукту отрасли альтернативное применение.
Первый комплекс мер (если угодно – тактических) заключается в отсрочке уплаты некоторых налогов, в реструктуризации кредитов, частичной компенсации железнодорожных тарифов, управляющем воздействие на угольные порты и адресной поддержке угольных предприятий.
Второй комплекс мер направлен на системное преодоление возникшей ситуации. В частности, в 2025 г. Правительством РФ было поручено Минэнерго России разработать план мероприятий по созданию государственной системы развития углехимии. План должен быть подготовлен до конца 2025 г. и включать меры поддержки инфраструктуры, регулирования, научных разработок и инвестиций в глубокую переработку угля (углехимия, полимеры, углеродные материалы).
Также в 2025 г. Минэнерго начало работу по разработке программы развития угольной отрасли до 2050 г. В новой редакции отдельное внимание уделяется вопросам экологии и глубокой переработки угля, включая углехими- ческие производства и получение продуктов с высокой добавленной стоимостью. В октябре 2025 г. утвержден правительственный план мероприятий по созданию системы переработки отходов угледобывающей промышленности.
Однако, усилия Правительства РФ по формированию новых продуктовых рынков для старого угольного сырья сталкиваются с объективными трудностями. Перечислим основные из них:
– рынки продуктов углехимии (за исключением кокса) являются малотоннажными. Например, по информации компетентных лиц СУЭК, рынок угольных сорбентов в России не превышает 60 тыс. т. Другой пример: глубокая переработка каменноугольной смолы, даже при успешной реализации, слабо повлияет на объем продаж угля, так как смола является лишь побочным продуктом. Реализация одного или нескольких проектов глубокой переработки значительным образом не скажется на общем балансе производства/потребления угля в стране. Основными направлениями применения последнего остаются металлургия, электроэнергетика и теплоэнергетика;
– многие (не все) предложения научных организаций по перегонке углей в жидкие углеводороды и во вторичный газ экономически несостоятельны. Особенно при текущей рыночной стоимости УВС.
Серьезные углехимические проекты требуют и серьезных инвестиций. Последние, при действующей ставке рефинансирования и кратно возросших рисках, весьма маловероятны, если не сказать невозможны.
Налицо два противоположных процесса: правительство строит планы и формирует дорожные карты на углехимическое будущее, а угольные компании, чтобы выжить, энергично режут затраты. И в первую очередь режут НИОКР, НИР и ПИР.
ШЕСТЬ ОТТЕНКОВ ЧЕРНОГО
Весь уголь черный. Это действительно так, за исключением бурых углей и торфов. Черный цвет, однако, имеет оттенки. И эти оттенки важны для экономической задачи, решению которой посвящена настоящая статья.
Данную мысль поясняет табл. 1, составленная для углей центральной и западной Сибири. Для целей моделирования угли СибАнтрацита в Новосибирской области и угли Сахалина не рассматриваются так как они имеют отдельный рынок сбыта и могут позиционироваться вне текущего кризиса продаж (см. табл. 1).
Классификация углей по экономическому смыслу несколько необычна, так как мы привыкли разделять их по физическим свойствам и по степени метаморфизма. Однако такая классификация лучше подходит для укрупненной сегментации рынка и экономического моделирования.
УГОЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ РОССИИ
Для анализа перемещения угольных грузов по бескрайним просторам страны выбран один из характерных месяцев последнего квартала 2025 г.
Объемы железнодорожных перевозок сведены в две информативные таблицы: отдельно – таблица для энергетических углей, отдельно для коксующихся (см. табл. 2, 3).
По столбцам в таблицах расположены регионы угледобычи, а в строках – регионы потребления угольной продукции либо экспорта. Сделаем оговорку, что значения объемов в данном случае не претендуют на абсолютную точность, но, тем не менее, дают представление о протяженности и направлениях перевозок.
ОТ ПЕРЕМЕНЫ СЛАГАЕМЫХ СУММА НЕ МЕНЯЕТСЯ?
В наиболее тяжелом экономическом положении в настоящее время находятся угольные предприятия Кузбасса. Тяжелая логистика – следствие географии. Железнодорожное плечо до восточных портов составляет более 4 тыс. км, а до западных – более 5 тыс. км. Расстояние перевозки коксующихся углей из Кузбасса до основных отечественных металлургических комбинатов значительно меньше. Расстояние до НЛМК составляет около 3,7 тыс. км. Среднее расстояние до коксохимов Урала – 2 тыс. км. Кемеровский, Западно-Сибирский и Алтайский коксохимы расположены в пределах региона.
Расстояние до точки назначения для угольной коммерции является критическим, так как суммарная стоимость погрузки, аренды вагонов, услуг РЖД и портов в несколько раз превышает себестоимость непосредственно добычи и переработки угля.
Все эти общеизвестные истины озвучены, чтобы обратить внимание на тот статистический факт, что маржинальность угольных продуктов никак не коррелирует с дальностью перевозки.
Например, энергетические угли низкой маржинальности отгружаются через Восточный полигон в порты Приморья и торгуются там в ценовом диапазоне 80-90 дол. США за 1 т на базисе FOB. Объем отгрузки таких углей из Кузбасса составляет более 3 млн т. В том числе, по классификационной группе CEI – 1,4 млн т, по группе CEII – 1,9 млн т. Последние выделены в табл. 2 красным цветом. В то же время на внутренних, относительно коротких дистанциях (некоторые из которых не превышают нескольких сотен километров), можно наблюдать движение ценных марок углей группы CCI. Объем таких перевозок составляет около 1 млн т в месяц (см. табл. 3, выделены красным цветом). Рыночная цена углей группы CCI на базисе FOB Приморье составляет уже 170-180 дол. США за 1 т, т.е. в два раза больше, чем CEII. Закономерно возникает мысль: если заменить низкомаржинальный уголь группы CEII на высокомаржинальный уголь группы CCI в объеме 1 млн т в месяц (из суммарного экспорта на восток 5 млн т), то эффективность продаж угля на экспорт через Восточный полигон возрастает на 16%.
Российский коксохимик усмехнется, покрутит пальцем у виска и спросит: а как мы тогда будем производить металлургический кокс?
Рассмотрим решения, хотя они заставляют металлургов и коксохимиков выходить из привычной зоны комфорта, что, впрочем, неизбежно и в долгосрочной перспективе вследствие естественного изменения марочного баланса производства.
ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ
В процессе изготовления кокса в начале 20-го века при- менялась гравитационная загрузка угля в коксовые печи. Использовались высококачественные, хорошо спекающиеся угли, что не требовало дополнительного уплотнения. Однако уже 1920-1930-е годы истощение качественных угольных пластов привело к использованию бедных и слабоспекающихся углей. При обычной засыпке серьезно ухудшалось качество кокса. Это обстоятельство вынудило европейцев (сначала немцев и чехов) начать первые опы- ты по уплотнению угля в формах до загрузки.
В 1930-1950-е годы ими же была разработана технология формирования цельного уплотненного угольного «пирога» (stamp charging) с последующей загрузкой его в печь. Плотность шихты при этом увеличивалась от 0,8 т/м³ и достигала 1,1 т/ м³, что резко улучшало качество кокса. В 1950-1970-е годы технология получила широкое распространение в Европе и СССР. В СССР трамбование рассматривалось как ресурсосберегающий метод, что позволило вовлекать в коксование менее качественные угли (в нашем случае как раз CEII). К настоящему времени технологию трамбования освоили, развили и активно используют коксохимики КНР.
Уже после 1990 г., в «российское» историческое время, про дедовский метод стали забывать (хотя не все). Это случилось потому, что при заказе проектов Гипрококсу заказчиками выступали сами коксохимики. Последние постарались избежать дополнительных хлопот и затрат на своем производственном участке. Так называемый стратегический взгляд «helicopter view», которым, безусловно, обладал советский Госплан, у новых металлургов в те времена не проявился. Некоторые предприятия, исходя из экономических соображений и ограничений по сырьевой базе, внедрили данную технологию на отдельных батареях в последние годы (Северсталь, Алтай-Кокс).
Возможно, командирам промышленности сегодня пора озадачиться темой общего выживания угольной и металлургической промышленности и использовать проверенный опыт предшествующих поколений?
ЧТО ЕСЛИ ПОЛУЧИТСЯ?
Единовременно, по щучьему велению, на экономное производство кокса, безусловно, не перейти. Но коксовая батарея – аппарат не вечный, срок ее службы 25-30 лет. И существенная часть печного фонда РФ в ближайшие годы потребует реновации. Если предположить, что в течение нескольких лет печной фонд в процессе реновации будет переведен на технологию трамбования, то грузопотоки высокомаржинальных коксующихся углей могут быть переориентированы на экспорт через Восточный полигон. Рентабельность последнего увеличится на 16%. В абсолютной величине она составит плюс 92 млн. долларов США в месяц, а региональный налог на прибыль (17%) составит около 16 млн дол. США, что сравнимо с дефицитом размера бюджета Кемеровской области, заявленного губернатором на 2026 г.
Источник - журнал «Уголь». Автор - Д.Никишичев.
Ключевые слова: угольная промышленность, рентабельность угледобычи, экспорт угля, коксующиеся угли, энергетические угли, экономическая классификация углей, логистика угольных перевозок, Восточный полигон РЖД, грузопотоки угля, коксохимическое производство, технология трамбования шихты, коксовая шихта, инвестиционный цикл в добыче, углехимия, маржинальность угольной продукции, региональные бюджеты, Кузбасс, санкции, энергетический переход.
Для цитирования: Никишичев Д.Б. Вернуть рентабельность угледобычи // Уголь. 2026;(2):18-23. DOI: 10.18796/0041-5790-2026-2-18-23.
Abstract: This article examines causes of the current profitability crisis in the Russian coal mining industry, which is caused by a combination of export sanctions, global energy transition, and high logistics costs. Reduced investment in the mining sector poses a risk of losing the reserve replacement in the medium term. Based on the economic (market) classification of coals and an analysis of actual traffic flows in 2025, structural imbalances in the use of coal raw materials have been identified, i.e. low-margin energy coals are exported over long distances, while more valuable coking grades are consumed domestically. The possibility of increasing the overall profitability of exports through redistribution of the coal flows is justified, provided that the stamp charging is gradually returned to the coke production process. It is shown that the introduction of this technology when renewing the coke base allows using lower-grade coal for coking, thereby freeing up high-margin grades for export, which potentially increases the efficiency of the Eastern Range of the Russian Railways by 16% and provides a significant fiscal effect for coalproducing regions.
Keywords: Coal industry, profitability of coal mining, coal exports, coking coal, thermal coal, economic classification of coals, coal logistics, Eastern Range of the Russian Railways, coal transportation flows, coke production, stamp charging, coke charge, Investment cycle in mining, coal chemistry, marginality of coal production, regional budgets, Kuzbass, sanctions, energy transition.
For citation: Nikishechev D.B. In order to restore profitability of coal mining. Ugol’. 2026;(2):18-23. (In Russ.). DOI: 10.18796/0041-5790-2026-2-18-23.