Америка на пороге 300-летия: что ждёт человечество в следующие полвека
The Washington Post
Лунные базы, жизнь до ста лет и (наконец-то!) летающие автомобили. Будущее, которое откроется к 2076 году, может оказаться куда причудливее, чем мы себе представляем.
В апреле 1976 года, за три месяца до празднования двухсотлетия США, двое никому не известных парней основали небольшую компанию под названием Apple.
Они собирали то, что тогда называли «микрокомпьютерами». В то время традиционные технологические гиганты выпускали большие мейнфреймы. А маленькие компьютеры считались уделом любителей: они были чем-то вроде игрушек. Но эти двое «никому не известных» — Стив Джобс и Стив Возняк, — работавшие в гараже в пригороде в Калифорнии, верили, что смогут сделать микрокомпьютеры полезными для обычных людей и пригодными для повседневной жизни.
«Мы так и не получили летающих машин, которые нам обещали в мультсериале „Джетсоны“, — говорит Маргарет О’Мара, историк из Вашингтонского университета, автор книги „Код“ об истории Кремниевой долины. — Зато теперь мы всюду носим с собой суперкомпьютеры в кармане. И их придумали двое длинноволосых вегетарианцев, бросивших колледж, которые не слишком часто мылись и работали в гараже».
В годы, последовавшие за двухсотлетием США, компания Apple помогла сделать компьютеры частью повседневной жизни — в том числе благодаря таким популярным моделям, как Macintosh. (Мишель Порро / Getty Images)
Будущее стремительно надвигалось на американцев в момент празднования двухсотлетия — в формах, которых никто не ждал. В этом и суть будущего: оно подкрадывается незаметно, развивается хаотично, и укротить его невозможно.
Можно смело ставить на то, что следующие 50 лет науки и технологий будут ещё безумнее, чем предыдущие полвека.
Среди того, что мы, возможно, увидим, — постоянные базы на Луне и Марсе, дата-центры на орбите Земли, термоядерные реакторы, питающие энергосистему, квантовые компьютеры, выполняющие за минуты расчёты, на которые классическим машинам потребовались бы годы, «социальные роботы» с кистями рук, мягкими, как у человека, люди, играющие в пиклбол далеко за сто лет, и работники, добирающиеся до офиса на чём-то вроде летающих автомобилей (наконец-то!).
Но футурологи на самом деле не занимаются предсказаниями. Они лишь выстраивают сценарии. Некоторые из них радужные. Некоторые — мрачные. А некоторые… и вовсе непроглядно-чёрные.
Единственное, в чём можно быть уверенным насчёт трёхсотлетия, — это дата: 4 июля 2076 года. И это при условии, что человечество и Соединённые Штаты всё ещё будут существовать, а кто-нибудь не решит отказаться от григорианского календаря и придумать новый, с другим названием и отсчётом с первого года. (Господин президент, даже не думайте об этом.)
Восстание роботов
В 1976 году термин «цифровая эпоха» ещё не вошёл в обиход. Но инженеры уже искали способы разместить на компьютерном чипе как можно больше транзисторов. Пионер Кремниевой долины Гордон Мур ещё в 1965 году предсказал, что этот процесс будет устойчивым и предсказуемым, благодаря чему компьютеры станут мощнее и дешевле. «Закон Мура» определял развитие следующих десятилетий.
В то время технологии искусственного интеллекта никак не могли набрать обороты. Но сегодня ИИ вполне уместно сравнивают с изобретением парового двигателя в XVIII веке, который дал старт промышленной революции.
Оглянитесь всего на пять лет назад: сколько людей могли представить, что совсем скоро с помощью больших языковых моделей вроде ChatGPT или Claude можно будет писать курсовые, получать медицинские консультации или советы по отношениям? Сегодня чат-бот с ИИ способен за секунды написать обстоятельный, грамотно выстроенный очерк о следующих 50 годах развития науки и техники. (Эту статью написал человек.)
«Не работало — ровно до того момента, как вдруг заработало», — говорит Джейсон Зандер, учёный в области компьютерных наук из Microsoft, работающий в компании с 1992 года и ныне возглавляющий направление квантовых вычислений.
На иллюстрации 1949 года изображён человек с электронной платой вместо мозга. (GraphicaArtis / Getty Images)
По мере того как модели ИИ становились всё крупнее, они обретали возможности, удивившие даже собственных разработчиков.
«За последние два месяца я написал больше кода, чем за предыдущие 20 лет, — говорит Зандер. — Это настоящий взрыв».
Самые ярые сторонники ИИ («акселерационисты») верят, что он сотворит медицинские чудеса, решит проблему изменения климата и, возможно, создаст столько благ, что людям не придётся работать, если они сами того не захотят.
Не нужно быть убеждённым «апокалиптиком», чтобы переживать о том, что может произойти ещё. Существуют сценарии, в которых ИИ, используя рекурсивное самосовершенствование, достигнет уровня «сверхразума» — и тогда любые прогнозы потеряют всякий смысл.
Уже сейчас такие технологии, как распознавание лиц на базе ИИ, могут использоваться для построения системы тотальной слежки. А в ближайшей перспективе ИИ наверняка серьёзно нарушит привычный уклад бесчисленных профессий: машина работает быстрее и лучше человека — и не уходит в отпуск. Есть опасения, что разрыв в компетентности и эффективности будет расти, из-за чего некоторые рабочие места исчезнут, а зарплаты людей снизятся.
Так что будущее ИИ выглядит… неоднозначно. Темпы технологических прорывов в этой области настолько стремительны, что нелепо пытаться предсказать, каким будет мир даже через 10 лет. Или через год. Или на следующих выходных. Будущее обрушивается на нас с пугающей скоростью. Элвин Тоффлер, самый популярный футуролог 1970-х годов, называл это «шоком будущего».
«Наихудший сценарий — это ситуация в духе „Терминатора“, когда ИИ уничтожит всех нас», — заявил недавно Илон Маск во время громкого судебного разбирательства с Сэмом Альтманом из OpenAI.
Робот-собака привлекает внимание на Mobile World Congress в Барселоне в 2022 году. (Пау Баррена / AFP / Getty Images)
А может, ИИ будет действовать более избирательно? В своей книге «Большая девятка» футуролог Эми Уэбб рисует картину, в которой сверхразумный и крайне злонамеренный ИИ, разработанный в Китае, находит способ уничтожить каждого американца. (Как? Скажем так: стоит быть осторожнее, принимая медицинских нанороботов, управляемых ИИ.)
Даже если предположить, что ИИ не достигнет уровня сверхразума и не решит выйти из-под контроля, он может настолько глубоко внедриться в паутину систем, что никто не сможет распутать этот клубок, если внезапно погаснет свет. Сложные системы выходят из строя сложным образом.
В идеальном мире именно здесь мы могли бы рассчитывать на мудрость политических лидеров и компетентность государственных регуляторов, которые управляют этой мощной технологией и заставляют её работать на нас, а не против нас. Но по мере того как машины становятся умнее в геометрической прогрессии, того же нельзя сказать о людях.
Роберт Райт, автор новой книги «Тест Бога» о столкновении человечества с ИИ, даёт прогноз: «Через 10 лет либо у нас появится эффективная система глобального управления, либо планета погрузится в беспрецедентный хаос и конфликты».
Вопросы жизни и смерти
К двухсотлетию США научный обозреватель The Washington Post Томас О’Тул опубликовал эссе, очень похожее на это, — с прогнозом на следующие 50 лет.
«Американские учёные с оптимизмом смотрят в будущее, обещая за следующие пятьдесят лет столько же новых открытий, сколько мы наблюдали за предыдущие пятьдесят. Они говорят об увеличении продолжительности жизни до восьмидесяти лет вместо семидесяти, о получении чистой энергии из угля, о добыче меди и марганца со дна моря, о поиске лекарств от одних видов рака и вакцин от других», — писал О’Тул.
Ожидаемая продолжительность жизни при рождении в США действительно выросла — с 72,86 года в 1976 году до 79,4 года в 2025 году, — но с оговоркой. За последние два десятилетия США сильно отстали от других богатых стран по этому показателю. Среди факторов, ухудшающих здоровье американцев по сравнению с жителями сопоставимых государств, — высокий уровень хронических заболеваний, смертей от огнестрельного оружия, передозировок и ожирения. Свою роль играет и растущее экономическое неравенство. И, в отличие от многих стран, в США нет всеобщего доступа к качественной медицинской помощи.
Чтобы стать здоровее, не обязательно прибегать к передовым медицинским технологиям или ИИ. Но лабораторные исследования, которые сейчас трудоёмки и медленны, должны ускориться по мере того, как ИИ и робототехника возьмут на себя многие рутинные операции, считает Шахин Фаршчи, партнёр в «Lux Capital», инвестирующей в перспективные научные и технологические разработки. «Мы увидим гораздо больше открытий и гораздо быстрее, чем раньше, потому что рутинные задачи будут автоматизированы, что сэкономит массу времени», — говорит Фаршчи.
Технология CRISPR может помочь в борьбе с болезнями, но её также можно использовать во зло или для внесения наследуемых генетических изменений. (Джонатан Уиггс / Getty Images)
С помощью ИИ у врачей появится больше инструментов, чтобы определять, какие пациенты подвержены риску хронических заболеваний, — задолго до того, как эти риски можно было бы выявить традиционными методами диагностики, говорит Эрик Тополь, кардиолог из Scripps Research, автор многочисленных трудов о долголетии.
«Это очень серьёзный сдвиг: от „лечим, лечим, лечим“ к „предотвращаем, предотвращаем, предотвращаем“, — отмечает Тополь. — Страховые компании и программа Medicare оплачивают лечение, а не профилактику. Мы зависим от порочной системы стимулов… Мы вряд ли станем одной из первых стран, где произойдёт этот переход. Но он обязательно случится».
В 1976 году учёные лишь недавно обнаружили, что можно соединять ДНК разных видов. Это вызвало такую тревогу в научном сообществе, что привело к введению моратория на эксперименты, пока не станет ясно, насколько это безопасно. Исследования возобновились, и сегодня биотехнологи располагают ещё более мощными методами манипуляции «кодом жизни». Это по-прежнему щекотливое дело: CRISPR и другие инструменты редактирования генов могут помочь в борьбе с болезнями, но их можно использовать и во вред, а также для внесения наследуемых изменений в геном. Это уже вмешательство в саму человеческую природу, а не только в организм конкретного пациента. Приготовьтесь к эпохе биохакинга.
Новое поколение предпринимателей хочет победить само старение. Венчурные капиталисты и миллиардеры вкладывают деньги в исследования долголетия.
«Почти каждый миллиардер, которому исполняется 50 лет, интересуется вопросами долголетия», — говорит Джоэл Гарро, бывший репортёр и редактор The Washington Post, исследовавший биотехнологии в своей книге «Радикальная эволюция».
Обратите внимание на этот раздел!
Карманный суперкомпьютер — чудо техники, но для многих этот гаджет обладает слишком мощным, непреодолимым притяжением, он почти гипнотизирует: его алгоритмы специально настроены так, чтобы удерживать взгляд пользователя на экране.
Люди хотят общаться — так же, как когда-то с помощью телеграфа, телефона, мобильной связи, электронной почты, соцсетей, сервисов онлайн-знакомств и так далее. Теперь всё больше людей общаются напрямую с ИИ. Но можно ли считать это общением, если ты разговариваешь с машиной?
«Меня беспокоит, что некоторые люди почти полностью уйдут в виртуальный мир», — говорит Кристин Петерсон, соучредитель некоммерческой организации Foresight Institute, поддерживающей передовые исследования.
Волна недовольства технологиями назревала годами. Все видели, как интернет, при всех его достоинствах, превратился в цифровую «зону экологического бедствия», кишащую дипфейками, расизмом и травлей. Хвалёная «демократизация» информации в сети имеет и тёмную сторону. «Люди постоянно переоценивают демократизирующий эффект технологий», — говорит Наоми Орескес, историк науки из Гарварда.
Цифровые устройства приковывают многих из нас к экранам — как этих нью-йоркских пассажиров в 2024 году. (Чарли Трибалло / AFP / Getty Images)
Отказ от технологий в следующие полвека мог бы стать отголоском 1970-х годов, когда многие люди увлекались движением «назад к природе», подписывались на журнал Mother Earth News и проращивали бобы прямо у себя дома.
Битва за «внимание» уже идёт.
«Многие из нас считают, что будущее будет выиграно или проиграно на поле битвы за внимание», — написал по электронной почте Д. Грэм Бёрнетт, профессор Принстонского университета, изучающий историю науки и соавтор новой книги «Attensity!: Манифест движения за освобождение внимания».
«Мы думаем, что через 25–30 лет будем с ужасом оглядываться на этот период: наши дети, дети наших детей будут изумляться, как в 2020-е годы у нас не было настоящей культуры „тренировки внимания“ или „гигиены внимания“. Они не поверят, что мы давали планшеты пятилетним детям — и в каком-то смысле просто надеялись на лучшее».
К бесконечности и дальше
Пятьдесят лет назад астрономы ещё не открыли ни одной планеты за пределами Солнечной системы. Теперь мы знаем, что планеты есть повсюду. У большинства звёзд они есть. Следующим большим открытием станет настоящая «Земля 2.0» — каменистый мир, вращающийся вокруг солнцеподобной звезды в обитаемой зоне, где вода на поверхности может оставаться в жидком состоянии.
В ближайшие десятилетия в строй войдут чрезвычайно крупные телескопы — как в космосе, так и на Земле. Скоро стартует телескоп NASA имени Нэнси Грейс Роман, а в планах агентства — космический телескоп под названием Habitable Worlds Observatory. Тем временем Европа строит в Чили инструмент, который так и называется — Чрезвычайно Большой Телескоп (!). Филантропы тоже включаются в игру, финансируя частные космические телескопы. Через 50 лет нам, возможно, будет казаться удивительным, что в наивные времена 2026 года мы всё ещё искали где-то там голубой шарик.
В июле 1976 года, всего через 16 дней после празднования двухсотлетия, посадочный модуль NASA «Викинг-1» совершил посадку на Марсе, позволив нам впервые детально рассмотреть поверхность другой планеты. Вскоре после этого приземлился и «Викинг-2». Оба аппарата несли на борту эксперименты по поиску жизни, но после первоначального воодушевления большинство учёных пришли к выводу, что поверхность выглядит безжизненной. Спустя пять десятилетий поиски внеземной жизни продолжаются. Но в следующие полвека возможен прорыв, и мы сможем навсегда закрыть вопрос «Одни ли мы во Вселенной?».
Марсоход Perseverance, совершивший посадку на Марсе в 2021 году, собирает образцы грунта и камней. Если эти пробы когда-нибудь доставят на Землю для лабораторного анализа, они могут показать, была ли на Марсе жизнь в его более тёплую и влажную эпоху.
«Контакт с внеземной жизнью стал бы переломным моментом, — говорит планетолог Дэвид Гринспун, который читает курс о будущем в Джорджтаунском университете. — Очевидно, что внеземной разум абсолютно всё бы изменил».
Тем временем мы можем сами принести жизнь в другие миры — в лице астронавтов. Программа NASA «Артемида» ставит целью построить постоянную базу на Луне. Роботы будут играть в этом проекте ключевую роль.
«Люди будут приезжать и уезжать, как это происходит в Антарктиде. Роботизированные системы останутся и будут готовиться к следующему визиту людей, — говорит Бобби Браун, руководитель космических исследований в Лаборатории прикладной физики Университета Джонса Хопкинса. — Лунная база поможет нам научиться жить за счёт ресурсов на другом небесном теле».
Астронавты могут вскоре вернуться на Луну с надеждой создать там постоянную базу. (NASA)
Энтузиасты космоса говорят о зарождении экономики объёмом в триллион долларов в «окололунном пространстве» — регионе, охватывающем Землю и Луну. Прошли те времена, когда NASA и другие государственные агентства были единственными монополистами в космической сфере. Вселенная становится частной территорией.
Илон Маск основал SpaceX с целью построить цивилизацию на Марсе. Недавно он сменил приоритеты и заявил, что первоочередной задачей компании станет создание «саморасширяющегося города» на Луне. Миссия SpaceX — «распространить сознание и жизнь, какими мы их знаем, к звёздам».
Но на всё это нужно время. Полвека назад многие думали, что к нынешнему моменту люди уже будут свободно перемещаться по Солнечной системе. Однако в аэрокосмических кругах бытует поговорка: «Космос не прощает ошибок». Что-то идёт не так, ракеты взрываются, а гравитация никогда не спит. Космическая эра научила нас тому, что космос — не самое гостеприимное место для существ, эволюционировавших на твёрдой поверхности планеты с богатой кислородом атмосферой.
Луна безвоздушна, безжизненна, покрыта опасной пылью, лишена органических веществ, из которых можно было бы что-то вырастить, и удалена на 384 000 километров от ближайшего продуктового магазина. У Марса есть свои преимущества — например, площадь суши примерно такая же, как на нашей планете. Но там очень холодно, атмосфера крайне разрежена, а ещё он, к сожалению, вращается вокруг Солнца, а не вокруг Земли. Когда США отметят своё 250-летие, Марс будет находиться примерно в 320 миллионах километров от Земли.
Добраться туда можно, но это серьёзное предприятие.
Космический корабль «Земля»
А пока нам нужно позаботиться об этой планете. В 1976 году экологическое движение было ещё молодым, а научное сообщество только пыталось разобраться в долгосрочных тенденциях изменения глобальной температуры. Термин «глобальное потепление» ещё не вошёл в широкий обиход. Впрочем, он ненадолго мелькнул в эссе О’Тула в The Post.
«Некоторые учёные… отмечают, что содержание углекислого газа в атмосфере уже сейчас растёт, и это заставляет их предполагать, что Земля со временем станет похожа на Венеру, где парниковый эффект удерживает тепло в атмосфере», — писал О’Тул.
Многие учёные-экологи рассматривают Землю как своего рода единую операционную систему, которая может оказаться не в состоянии выдержать нагрузку, создаваемую человеческой цивилизацией. «Деятельность человека вывела Землю за пределы безопасных границ её функционирования», — говорится на главной странице Центра устойчивости Стокгольмского университета.
«В какой-то момент мы можем превысить несущую способность Земли и оказаться в состоянии экологического Армагеддона, сражаясь за последние оставшиеся ресурсы планеты», — пишет физик и футуролог Митио Каку в книге «Будущее человечества: терраформирование Марса, межзвёздные путешествия, бессмертие и наша судьба за пределами Земли».
Изменение климата — пример повторяющегося феномена: технологии, решающие одни проблемы (например, ископаемое топливо, которое обеспечило потребности промышленной революции), могут порождать новые (планета, превращающаяся в гигантскую теплицу).
Пробка на утренней дороге на межштатной магистрали I-405 в Лос-Анджелесе в январе. (Кевин Картер / Getty Images)
Апокалиптические настроения сейчас в тренде. Но они были в тренде и в 1976 году. Война во Вьетнаме и Уотергейтский скандал лишили Америку части былой самоуверенности. Стремительно росли инфляция и безработица. Нефтяной кризис привёл к длинным очередям на автозаправочных станциях. Окружающая среда пребывала в плачевном состоянии: города задыхались от смога, реки были загрязнены.
Америка вела войну — пусть и холодную. В арсеналах США и Советского Союза насчитывалось около 50 000 ядерных боеголовок. Голливуд выпускал преимущественно антиутопические фильмы. В ленте «Молчаливое бегство» леса сохранились лишь внутри космических оранжерей. В «Зелёном сойленте» планета настолько перенаселена, что людям приходится выживать, питаясь зелёным веществом ужасающего происхождения.
«Есть ли надежда для человечества?» — задавался вопросом Роберт Хейлбронер в начале своей книги 1974 года «Исследование перспектив человечества». Если коротко: почти никакой.
Самые апокалиптические сценарии будущего склонны недооценивать способность человека влиять на ход событий. Полвека назад учёные предупреждали, что «демографическая бомба» неизбежно приведёт к глобальному голоду, в результате которого сотни миллионов людей умрут от истощения. Но «зелёная революция» в сельском хозяйстве предотвратила самые мрачные прогнозы, а рождаемость резко снизилась, поскольку всё больше женщин получили доступ к образованию и репродуктивным правам. Сегодня в наиболее развитых странах уровень рождаемости упал ниже уровня воспроизводства населения, и правительства побуждают граждан заводить больше детей. Демографы такого не предвидели.
Население США в 1976 году составляло около 221 миллиона человек, а сегодня оно приближается к 350 миллионам. Согласно анализу надпартийного Бюджетного управления Конгресса, Америка вряд ли станет значительно больше. Всего через четыре года число смертей в США, по прогнозам, сравняется с числом рождений. Население продолжит расти исключительно за счёт иммиграции и достигнет пика в 2056 году — на отметке в 364 миллиона человек, как оценивает CBO.
А что потом? «После этого численность населения, согласно прогнозам, начнёт сокращаться… Без иммиграции сокращение началось бы уже в 2030 году», — написали в CBO.
Кто формирует будущее? И будет ли оно формироваться в Америке?
Останутся ли Соединённые Штаты величайшим мировым центром науки и технологий? Или этот статус достанется Китаю либо какой-нибудь другой стране или союзу государств?
У США есть определённые конкурентные преимущества. В стране сложилась предпринимательская культура, в которой успех вознаграждается, а неудачи не считаются позором. На протяжении долгой истории страна привлекала блестящих, изобретательных людей со всего мира.
Но есть и другие государства, которые тоже стремятся переманить этих гениев, — и они могут оказаться более гостеприимными и готовыми оказать им поддержку.
«США не должны воспринимать своё лидерство в науке и технологиях как нечто само собой разумеющееся», — говорит Том Калил, основатель Renaissance Philanthropy, которая сотрудничает с фондами и филантропами для финансирования прорывных научных и технологических разработок. «Причина, по которой США занимают эту позицию, заключается в том, что у нас есть исследовательские университеты мирового класса, федеральное финансирование фундаментальной науки, а также поддержка смелых идей с высоким уровнем риска и колоссальной потенциальной отдачей».
Во времена празднования двухсотлетия федеральное правительство оставалось важнейшим источником финансирования фундаментальных научных исследований. Деньги налогоплательщиков в течение многих лет помогали создать интернет, GPS, беспилотные автомобили и бесчисленное множество других инноваций. Но открытия и инновации не происходят сами по себе, вне зависимости от политики и экономики.
Второй президентский срок Дональда Трампа сопровождался масштабными попытками сократить федеральные ведомства. Администрация заморозила выдачу новых исследовательских грантов и отменила ряд уже существующих. Она стремилась урезать бюджет Национального научного фонда на две трети, а бюджет научных программ NASA — почти наполовину.
Учащиеся средней школы работают над научным проектом в 2025 году в Ирвинге, штат Техас. (Роналдо Боланьос / AP)
На фоне выплат компенсаций, сокращений и программ досрочного выхода на пенсию десятки тысяч сотрудников научных и медицинских ведомств покинули федеральную службу с момента возвращения Трампа в Белый дом.
Научные ведомства утратили доверие широкой общественности, считает Марсия Макнатт, недавно покинувшая пост президента Национальной академии наук. «Впервые за всю мою жизнь я слышу, как профессиональные объединения врачей и учёных выступают против рекомендаций ранее авторитетных федеральных агентств, таких как CDC», — отметила Макнатт.
В эссе О’Тула цитировался Карл Саган, который делился оптимистичным видением будущего, включая возможность установления связи с разумными цивилизациями на далёких планетах. Однако в конце своей жизни Саган написал книгу «Мир, полный демонов. Наука как свеча во тьме», где размышлял о мрачном сценарии, который с тех пор часто цитируют:
«Я предчувствую Америку времён жизни моих детей или внуков… когда колоссальные технологические возможности окажутся в руках очень немногих, а никто из тех, кто представляет интересы общества, не сможет даже разобраться в сути проблем; когда люди утратят способность самостоятельно задавать направление развития или осмысленно ставить под сомнение действия властей; когда, сжимая в руках свои кристаллы и нервно сверяясь с гороскопами, теряя способность критически мыслить и не умея отличить приятное от истинного, мы почти незаметно для себя скатимся обратно к суевериям и тьме».
Прорвёмся?
Гарро выделяет три общих взгляда на будущее: рай, ад и «прорвёмся».
«История человечества до сих пор развивалась именно по принципу „как-нибудь прорвёмся“. Я не утверждаю, что именно это и произойдёт, но именно на такой исход я надеюсь», — говорит Гарро.
Петерсон, футуролог, в целом настроена оптимистично: «Наш мир уже стал неузнаваемым для наших предков, и тем не менее мы здесь. Я исповедую экзистенциальную надежду, а не экзистенциальный страх».
История — это не ровное, линейное развитие. В ней бывают зигзаги, спотыкания, откаты назад — а затем удивительные рывки вперёд. Над любым разговором о будущем нависает страх, что оно вообще не наступит — по крайней мере в той форме, которую мы сочли бы приемлемой.
Новый роман Иэна Макьюэна «Что мы можем знать» частично разворачивается в XXII веке, когда человечество пытается оправиться от череды катастроф, включая взрыв ядерной бомбы в Атлантическом океане, который вызвал цунами, уничтожившее прибрежные города, такие как Нью-Йорк. Макьюэн пишет: «Из-за цунами, войн, голода и болезней население Земли упало ниже четырёх миллиардов человек примерно в то время, когда разрушенная Германия была включена в состав Великой России».
Мрачная картина — и всё же цивилизация, травмированная, но не сломленная, в конечном счёте как-то продолжает двигаться вперёд.
Сценарий «как-нибудь да прорвёмся» не игнорирует проблемы, связанные с тем, что человечество становится видом, способным менять облик целой планеты, а его технологии могут дать сбой или быть использованы во зло. Он предполагает, что мы сумеем уклониться от столкновения с крупными астероидами, супервулкан в Йеллоустоне останется в спящем состоянии, а нас внезапно не посетят повелители-роботы из Плеяд. Конец света — это неизбежность, которую человечество раз за разом умудряется отодвигать всё дальше в будущее.
США 2076 года, пусть и изменённые, вероятно, сохранят многое из того, что есть в сегодняшней Америке.
Человеческая природа обычно не меняется радикально. Через полвека люди будут заниматься многими из тех же вещей, что и всегда: влюбляться, играть, растить семьи, рассказывать истории и создавать искусство.
Физик Ричард Фейнман однажды заметил: «Внизу ещё много места». Он говорил о мельчайших масштабах реальности — об атомном и субатомном уровнях. Но это верно и в отношении будущего: в нём достаточно пространства. Возможности не бесконечны, но их много. Многие из тех, кто будет формировать будущее, — сегодняшние дети или даже ещё не рождённые люди. Именно им предстоит решить, какой будет Америка в год своего трёхсотлетия.
Вернёмся к О’Маре и её подопечным. Она требует, чтобы студенты делали заметки от руки. Им нельзя печатать на ноутбуках, планшетах или смартфонах. Так они оказываются отрезанными от интернет-соблазнов. О’Мара ознакомилась с исследованиями, которые показывают, что для усвоения материала рукописные заметки гораздо эффективнее, чем набор текста на клавиатуре.
Она следует собственному правилу — и заметила, что её почерк стал лучше.
Источник: The Bugged