Кристоф Фуке создал крупнейшую компанию Европы благодаря абсолютной монополии на самое передовое оборудование для производства чипов.
Тем, кто тревожится из-за недальновидности технологического сектора, хвастовства «технопредпринимателей» и риска того, что пузырь искусственного интеллекта вот-вот лопнет, стоит съездить в Велдховен — ничем не примечательный нидерландский городок, где находится крупнейшая компания Европы, — и трезво взглянуть на вещи.
ASML — пожалуй, самая влиятельная и при этом наименее заметная компания в сфере ИИ. В её штате трудится почти половина жителей этого муниципалитета (население которого составляет 47 902 человека), а также еще 25 000 сотрудников по всему миру. Они заняты исключительно делом: создают и продают установки, которые с каждым разом становятся всё крупнее, в то время как «печатаемые» ими чипы — всё меньше.
Что же касается генерального директора компании Кристофа Фуке, то он совершенно не похож на типичного «технобро». Этот рассудительный француз с дипломом физика представляет собой приятную альтернативу маркетологам из Кремниевой долины. Его пример гораздо убедительнее доказывает, что технологический прогресс — это всерьез и надолго.
Секрет успеха компании с сорокадвухлетней историей, по словам Фуке, заключается в командной работе. Мы беседуем в одной из безымянных переговорных комнат в штаб-квартире ASML. «Если говорить коротко, — объясняет он, — наш успех во многом стал результатом теснейшего взаимодействия со всей экосистемой: в первую очередь с заказчиками, но также и со всеми участниками цепочки поставок». Фуке описывает ASML как истинно европейское предприятие, построенное на принципах партнерства, что разительно контрастует с напористой американской моделью бизнеса.
Хотя ASML до сих пор мало известна за пределами технологической индустрии, её значение в мировом производстве микросхем становится всё более весомым. Компания занимает огромную долю рынка литографического оборудования и удерживает абсолютную монополию на самые передовые установки для литографии в глубоком ультрафиолете (EUV). Именно эти машины необходимы для создания чипов, на базе которых работают сложные приложения искусственного интеллекта.
«Думаю, сейчас весь мир начинает осознавать, насколько сильно будущее глобальной экономики зависит всего от нескольких компаний», — отмечает Фуке. В подтверждение его слов говорит и статистика: за последний год акции ASML выросли на 88%, а рыночная капитализация достигла €591 млрд.
Он объясняет: инвесторы, вдохновленные успехами Nvidia в проектировании микросхем, сначала осознали, насколько важна для их производства тайваньская TSMC. «А затем они стали задаваться вопросом: как сама TSMC создает эти чипы? И выяснили, что для этого требуются EUV-установки. И тут до всех дошло: такие машины производит всего одна компания в мире — ASML».
Как в условиях глобальной конкуренции мир допустил, чтобы единственное предприятие из небольшого голландского городка стало еще одной критической точкой в индустрии искусственного интеллекта — наряду с дефицитом площадок под дата-центры и нехваткой электроэнергии? «Все дело в невероятной сложности технологий», — отвечает Фуке.
Я вспоминаю поразительные физические принципы работы EUV-установки стоимостью $400 млн. Этот аппарат размером с двухэтажный автобус наносит схемы на кремниевые пластины, обстреливая их 60 000 капель расплавленного олова в секунду с помощью системы зеркал, лазеров и коротковолнового излучения.
«Наши заказчики не раз задумывались: "А безопасно ли зависеть от единственного поставщика?"... Конечно, всегда можно заявить: "Я найду альтернативу", но объемы знаний, инвестиций и времени, которые для этого потребуются, просто колоссальны».
Доверие поэтому критически важно. «Наша прибыль будет расти вместе с прибылью всей отрасли, но мы не собираемся злоупотреблять своим положением». Он признаёт, что «это порой непростой разговор» с акционерами: тем хотелось бы, чтобы компания наращивала маржу и брала на баланс больше долга, ускоряя инвестиции и повышая отдачу.
«Этот вопрос звучит каждый день... Но дело не в деньгах — в этом-то и прелесть. Если бы можно было вложить пару миллиардов и получить дополнительные 20% мощностей, я бы так и сделал. Но из-за цепочки поставок всё гораздо сложнее».
Цепочка поставок ASML — дело уникальное. Если в типичном промышленном продукте может быть несколько десятков поставщиков, то в EUV-машине ASML — более 100 000 деталей от 200 основных поставщиков и 2000 компаний в общей сложности. По словам Фуке, это может ограничивать способность быстро наращивать производство, но именно это стало ключом к результатам компании по мере того, как наука становилась всё сложнее. «Чем сложнее становились наши продукты... тем больше преимуществ в конкурентоспособности мы получали. Мы могли развиваться гораздо быстрее кого бы то ни было».
Вместо того чтобы пытаться делать всё самостоятельно, ASML делегирует производство каждого компонента лучшему в своём классе производителю: Zeiss — оптику, Trumpf — лазеры, VDL — мехатронику. Это помогло решить задачи, с которыми не справились конкуренты — в первую очередь японские Nikon и Canon, оставшиеся на технологии глубокой ультрафиолетовой (DUV) литографии предыдущего поколения. «Нам действительно нужны были лучшие бренды со всего мира, чтобы добиться результата. Могу сказать: если бы мы взялись делать всё, что касается EUV, сами, — у нас бы ничего не вышло».
Иногда, когда поставщики выглядели уязвимыми, ASML покупала их для защиты производства. Приобретение производителя лазеров Cymer в 2013 году — один из примеров. Недавно ASML также приобрела 11% акций французского ИИ-стартапа Mistral. Но сотрудничество обычно преобладает над поглощениями.
сть одна серьёзная проблема: правительство США. Запрет на экспорт EUV-технологий в Китай закрывает ASML доступ к продаже самых передовых и самых прибыльных продуктов на ИИ-рынок, уступающий только американскому. Хотя у президента Дональда Трампа нет прямой юрисдикции над ASML (и он гораздо менее строг с Nvidia, которой разрешено продавать в Китай собственные чипы, произведённые на EUV-машинах), США оказали давление на ЕС и правительство Нидерландов, чтобы те ввели эмбарго против ASML — что вызывает у компании очевидное разочарование.
Мы понимаем, что доступ к некоторым технологиям может быть ограничен по вполне очевидным и законным причинам. Однако если зайти слишком далеко, результат окажется прямо противоположным тому, к чему изначально стремились», — отмечает Фуке.
А именно: Китай получит мощный стимул для создания собственных альтернатив. Например, компания Huawei уже стала главной движущей силой в разработке отечественных DUV-установок. «Чрезмерные запреты порождают безвыходное положение», — продолжает он, теряя прежнюю мягкость. — «А в таком положении возникает огромный соблазн ускорить собственные изыскания, что в определенный момент может привести к появлению сильных конкурентов». Получается, это его прямое послание Трампу?
«Это не послание Трампу. Это послание всем, кто принимает подобные решения», — отвечает он прямо. «Думаю, нидерландское правительство само решает, что экспортировать в Китай, а что нет. Так что в первую очередь это послание правительству Нидерландов и послание ЕС».
Мы ещё не обсудили самый избитый вопрос: является ли ИИ — а значит, и спрос на EUV-машины и другие лежащие в его основе технологии — пузырём, готовым лопнуть.
Фуке признаёт, что рынки нервничают. Но настаивает: это не кратковременный всплеск. ИИ-«революция» продержится долго. «Влияние ИИ на общество и промышленность будет развиваться 10–15 лет. Мы видим лишь верхушку айсберга».
ASML уверена, что EUV-технология будет развиваться сопоставимый период. Транзисторные схемы будут укладываться друг на друга. Апертуры зеркал будут увеличиваться, чтобы точнее фокусировать свет.
Фуке описывает себя как случайного руководителя — инженера в сфере полупроводников, который просто рос вместе с отраслью. После учёбы в Гренобле и Лондоне он работал в Израиле и США, а 18 лет назад попал в ASML, два года назад став её главой. (Один из коллег признается, что момент, когда у руля компании снова встал физик, а не финансовый менеджер, принес команде ощутимое облегчение.)
Какие технологии его сейчас больше всего увлекают? «Через несколько лет среди нас будут гуманоиды», — говорит он. «Мы только в начале этого цикла. Они будут выполнять часть задач, которые все ненавидят, — работу в саду или разгрузку посудомоечной машины». (Он пропускает мимо ушей моё возражение, что многие любят возиться в саду.)
А что по-настоящему прорывные изобретения? Он с энтузиазмом говорит о том, как «космические технологии» могут перевернуть телекоммуникации и производство энергии. Верит ли он, например, что ядерный синтез наконец близок к коммерческой реализации? Есть ли чему поучиться у успеха ASML в создании новаторской технологии вроде EUV, потребовавшей двадцати лет усилий? «В случае с EUV, — объясняет Фуке, — ASML понимала: потребность в этом будет абсолютной, поэтому вложила всю энергию — в какой-то момент даже рискуя самой компанией ради результата. Не уверен, что такая убеждённость есть в отношении некоторых других технологий, например, синтеза. В какой-то момент нужны люди, которые верят: это абсолютно критично, и это нужно сделать». И вместо того чтобы «200 человек или 200 компаний» растрачивали ресурсы неэффективно, нужно фанатичное сосредоточение: «В технологии нужна концентрация».
После всего этого серьёзного разговора мне любопытно, как глава ASML совмещает руководство компанией на переднем крае ИИ-революции с ролью отца шестерых детей. Ответ Фуке освежающе далёк от науки. «Можно смотреть на детей как на бремя», — говорит он. «Но они всегда делали меня сильнее, потому что время с семьёй, время вне этого офиса — это моё искусство восстановления баланса... Это приносит мне радость. И приходить на работу с радостью куда лучше, чем без неё».
Адаптированный перевод. Автор: Патрик Дженкинс (Patrick Jenkins), Financial Times.
Источник: The Bugged